Хочу рассказать про двоюродного брата своей мамы, мне он значит дядей приходится – Олег Иванович Уразов. В 41 году ему 26 лет было. О войне рассказывать, как и все настоящие фронтовики не любил. Поэтому в памяти остались только детские воспоминания, когда крутился у взрослых под ногами и слушал их разговоры, и рассказы старшего брата, который помнит больше. На фотографии он в папахе, значит, наверное, служил в кавалерийских частях. В первые месяцы войны был награжден орденом Красной Звезды. Ну а потом, под умелым руководством наших военачальников, мерилом храбрости которых было число погибших в бою, попал он в окружение, и, чувствуя неминуемое пленение, закопал свой орден под каким-то деревом. Пленили. И вот то ли из сборного лагеря, то ли уже их концентрационного, не помним точно его рассказов, удалось ему бежать. Но с собаками поймали, собаки его рвали, помню углубления на месте мышц на теле, били. Здоровый был, сухой, крепкий, отлежался, снова бежал. Уже точно из концлагеря, то ли Майданека, то ли Маутхаузена. Детские воспоминания, что-то на букву М в названии. Снова собаками догнали, рвали и били. Вот почему то кажется, что дальше он был в Освенциме. Просил моего брата играть на баяне «Люди мира на минуту встаньте….». Обычно-то он был весельчак, улыбчивый, а на этой песне серьезнел. Из Освенцима удалось сбежать так, что добрался до своих. И вот дальнейший рассказ помню сам, так он меня поразил – Сижу перед следователем СМЕРША, здоровый такой, сытый, мордастый и орет на меня: «Почему ты не застрелился? Ты должен был застрелиться!» А я, говорит, молодой же совсем был, так жить хотелось, жены еще не было, а тут самого себя убить. И ради чего?
Я сейчас очень удивляюсь идеологии тех лет. Вот все говорят – времена такие были. Да нет, времена всегда такие, людьми надо быть.
Направили его в штрафбат. До первой крови. И повезло, ранение было в бою не смертельное. Искупил, говорят. А что искупил – неумение своих военачальников вести бои? Направили в строй. Воевал до конца. После войны уже сьездил в места тех боев, где был пленен, нашел то дерево и откопал свой орден! Вот он с ним есть у меня на фото. Жалко, когда он умирал, не осознавал происходящего, казалось, что идет на поправку, и не завещал нам своей награды. Я бы ее берег в своей семье, передавал бы по поколениям вниз. Увы… Да тогда, кажется, их нужно было сдавать в военкоматы. Своих детей после таких зверских истязаний у него конечно быть не могло, умер в 50 лет ровно, то ли от того, что поджелудочную отбили, то ли печень. Работал он после войны в нашем ТЮЗе художником оформителем. Он и до войны был художником. Талант. Сам сделал лодку-гулянку, это такое местное название деревянной лодки с мотором Л3 или Л6. Рыболов был, душа компании, весельчак. В хибарке, что ему дали для жилья во дворе дома на проспекте Ленина (сейчас – ул. Московская) сам себе провел водопровод и сделал санузел внутри. Как пройду мимо этой подворотни, так воспоминания и нахлынут. Мы часто к нему ходили в гости и вот следующее я тоже запомнил сам, а не по рассказам других, как рассказывал он, что бежали, мол, мы в бой и кричали «За Сталина». А кто нас заставлял? – спрашивал он. И отвечал сам – «Никто!». И удивлялся – «Зачем мы это кричали?» Тогда все как-то шушукаясь обсуждали, что, (тут я процитирую Галича, поэтому не баньте меня): «Оказался наш отец не отцом, а сукою…» - Накануне перед смертью ему как то полегчало, ходил по больнице, поддерживал больных. Тогда много было по Саратову безногих на тележечках, одноногих на костыле, одноруких, с заправленным рукавом. А назавтра раз, и нет больше моего любимого человека. А на шествие я не пойду, заформализовано это все стало. Вот рассказал вам, вспомнилось, глаза но мокром месте…
Тема: Наш "Бессмертный полк" (Прочитано 37267 раз)